СНГ в эпоху кризисов

Home / Без рубрики / СНГ в эпоху кризисов

СНГ в эпоху кризисов

СНГ в эпоху кризисов

Содружество независимых государств — этот неожиданный и недостаточно продуманный в деталях участниками Беловежской встречи вариант замены Советского Союза — с самого начала должно было преодолевать на своем пути большие трудности, чтобы сохранить себя и как международную общность, и как  стратегический замысел. Само по себе СНГ было продуктом серьезного кризиса, приведшего к распаду СССР. И до сих пор оно олицетворяет не всегда устойчивый компонент развития международной обстановки на широком евразийском поле.

Одна из причин такой опции в развитии событий состояла в незавершенности изначально «сырой» концепции предполагаемого alter ego Советского Союза. Остальные союзные республики, кроме России, Белоруссии и Украины, не были заранее информированы и потому не готовы к подобному обороту дел. Какое-то время они, кроме Казахстана, руководство которого было в курсе происходящего, находились в растерянности. Постепенно некоторые регионы новообразованного сообщества стали вспоминать о своих исторических распрях и старались «под шумок» их решать даже с применением вооруженной силы. К тому же в начале 1990-х годов еще не было ясно, сохранит ли новый вариант коллективного развития гарантированную сферу жизненных интересов для всех, как это было в предыдущей системе.

Также стал заметно сказываться и такой фактор, как расхождение в подходах лидеров отдельных стран к необходимости политико-экономических реформ в новых обстоятельствах. От этого зависел и важнейший фактор развития сообщества — сохранение и углубление интеграционных процессов в СНГ.

Москва поначалу усматривала в бывших союзных республиках, кроме «центральных» — Украины, Белоруссии и Казахстана, некую обузу, средоточие рисков. Андрей Козырев, министр иностранных дел при Б.Н.Ельцине и участник встречи в Беловежской пуще, где решился вопрос о разделе СССР, позднее отмечал, что уже тогда возникла мысль о «многоскоростном содружестве», построенном на принципах добровольного участия народов в тех формах интеграции, к которым они реально готовы»1. Это, по сути, завуалированное признание возможности оставить неготовых и отстающих позади и небольшой группой посвященных шагнуть в будущее.

Однако, преодолевая неизбежные сложности (не все участники международных связей имели опыт самостоятельной государственности), СНГ стремилось стать серьезным субъектом мировой политики при достаточно уютной самостоятельности участников Содружества в реализации их национальных интересов. К тому же в рамках общности появились разного рода дополнительные объединения, которые отвечали прагматическим целям отдельных групп государств, при сохранении базовых инструментов общего сотрудничества и особенностей индивидуальных национальных интересов. При этом некоторые страны предпочитали оставаться вне дополнительных объединительных систем.

Так на практике сложилась довольно сложная модель взаимоотношений, совмещающая широкое многостороннее сотрудничество с участием отдельных членов СНГ в более узких схемах.

Серьезным тормозом для позитивных процессов на политико-экономическом пространстве СНГ стало обострение приглушенных в условиях единого союза неприязней и взаимных претензий. Они порой обретали опасную форму — вооруженных столкновений.

Члены СНГ Армения и Азербайджан оказались непосредственно вовлечены в военный конфликт (до сих пор неурегулированный) из-за спора о принадлежности Нагорного Карабаха.

Обострялись также конфликты — грузино-абхазский, грузино-южноосетинский. Возрождались в острой форме противоречия в отношениях Узбекистана с Таджикистаном и Кыргызстаном. Задача противодействовать этим и подобным столкновениям, остужать стороны в основном ложилась на плечи России, которая не всегда и не сразу могла заниматься этим. Москва выступала за недопущение кровопролития, достижение договоренностей, исключающих применение силы.

Напряженные ситуации по-прежнему возникают в отдельных регионах Кавказа. Много лет остро стоял вопрос об отношениях между Абхазией и Грузией, временами приобретавших форму вооруженных столкновений. Россия не только стремилась этого не допустить, но и предлагала компромиссные варианты возможных решений. Как правило, Тбилиси был возражающей стороной.

8 августа 2008 года грузинские войска вторглись в столицу Южной Осетии Цхинвал, подвергли ее разрушению, открыли огонь по российским миротворцам. Москва приняла единственно верное решение — ввела войска. Подразделения Грузии были изгнаны из Южной Осетии. Россия признала ее и Абхазию в качестве независимых государств. Грузия вышла из СНГ.

Поведение Грузии в этом конфликте нельзя полностью объяснить без учета важного фактора — прямой вовлеченности в грузинскую политику Вашингтона, который еще со времен президентства Э.Шеварднадзе напрямую влиял на ситуацию в стране, фактически взяв на себя финансирование режима. По опубликованным сведениям, за весь период правления Э.Шеварднадзе США предоставили Грузии около 1 млрд. долларов2. Более того во внутренние дела страны осуществлялось западное вмешательство через «Открытое общество» — организацию Джорджа Сороса. Вашингтон сделал ставку на молодого «лидера», обученного и несколько лет работавшего в США Михаила Саакашвили. Поняв это, Э.Шеварднадзе подал в отставку.

Грузия для США имела особое значение — с точки зрения энергетической безопасности (нефтепровод Баку — Тбилиси — Джейхан) и как первый успешный вариант «отрыва» бывшей союзной республики от Москвы.

Серьезной проблемой стали столкновения между Молдавией (поощряемые Румынией, которая не оставляет надежд на поглощение этой страны) и Приднестровьем. Россия — активный участник поиска приемлемого решения на основе соблюдения интересов обеих сторон. Однако США и поддерживающая их Румыния не оставляют надежд на отрыв Молдавии от России и ее включение в ЕС и НАТО.

Центральная Азия не обладает некоей общей для входящих в нее государств идентичностью. Это суммарное понятие для пяти во многом непохожих, порой недружелюбно друг к другу относящихся государств, с различными ориентировками и индивидуальными государственными системами. Четыре страны — тюркоязычные. Только Таджикистан говорит на персидском.

В регионе нет единого, скажем, объединяющего интереса во внешней политике или близко совпадающих стратегий. Это государства с древними историями и новыми политическими доктринами, в которых интеграционная составляющая является довольно слабой. Более того, между отдельными странами сложились весьма натянутые (порой до враждебности) отношения. Хотя тема интеграции порой обсуждается ими в общем плане, локальная конкуренция то и дело вспыхивает. Даже в острой, кризисной форме. Это случается между Казахстаном и Узбекистаном, Кыргызстаном, Узбекистаном и Таджикистаном. Причинами могут быть в некоторых случаях пограничные споры, проблемы распределения водных ресурсов.

Наиболее активными во внешнеполитических делах можно назвать Казахстан и Кыргызстан. Активность сопровождается чаще всего весьма высокой изощренностью в концептуальных разработках внешнеполитических ходов, а также в предпринимаемых акциях на внешней арене. Особой стратегической глубиной и проработкой ходов на международной арене отличается внешняя политика Казахстана.

США активно занялись «освоением» Центральной Азии в связи со своими  планами (после террористического удара по Нью-Йорку и Вашингтону 11 сентября 2001 г.) по уничтожению баз терроризма в Афганистане. Вашингтону потребовалось разместить военные базы в Центральной Азии. Москва, говоря словами Е.М.Примакова, «пошла навстречу и поддержала идею помочь США в Центральной Азии»3. В результате американские базы появились в Узбекистане и Кыргызстане. США, помимо указанных целей, пытались активно повлиять на внутри- и внешнеполитические позиции указанных стран, однако не добились базовых целей — вывести их из «поля дружбы» с Россией.

В регионе активно, особенно в последнее время, кроме США действует и Китай. Причем если американская стратегия носит преобладающе политический характер, то китайская — в первую очередь экономический, финансовый и инвестиционный. Особое внимание уделяется созданию транспортной и энергетической инфраструктур. Пекин стремится обеспечить здесь достаточно надежные позиции, выстраивая, в частности, стратегию продвижения торгово-экономических коммуникаций через этот регион к Европе.

Активно вмешиваясь в эту зону, США преследуют геостратегическую цель — не дать России возможности восстановить  и укрепить более тесные политико-экономические связи в регионе. Однако это недостижимая цель, но Вашингтон будет пытаться хотя бы свести их до минимума.

США проявляют возрастающий интерес  ко всему постсоветскому полю, включая среднеазиатские государства, занимающие важное геополитическое положение, смыкающее Европу и Азию, граничащую с зонами повышенного напряжения (Афганистан, Иран), а также с Китаем. Это в первую очередь Кыргызстан и Таджикистан. Укрепление Москвой дружественных отношений с ними становится целью повышенной стратегической значимости, учитывая растущие угрозы для нынешней, в целом достаточно сбалансированной расстановки сил в регионе.

США активно пробираются туда под предлогом «недопущения изоляции» этой зоны и ее близости к Афганистану, где предполагается дальнейшее сохранение американских войск. По мнению Зб.Бжезинского, США «должны предпринять сознательные усилия и установить больше (и более непосредственных) экономических связей с государствами Средней Азии… и не соглашаться на изоляцию этих стран»4. Знакомая тактика — предлагать услуги для борьбы с несуществующей угрозой. А реальная задача — усилить влияние Вашингтона в среднеазиатских странах, преследуя при этом две главные цели — расширение военного присутствия и участие в энергетических проектах.

Ряд серьезных внешнеполитических аналитиков в России начинают склоняться к мысли, что надежды, возлагавшиеся на постепенное усиление СНГ, оказались завышенными. Одна из причин — трудности с налаживанием прежде всего интеграционных схем в рамках всего Содружества.

Что касается программы военно-политического сотрудничества, то созданный механизм в лице международной региональной структуры — Организации Договора о коллективной безопасности (ОДКБ) достаточно надежно справляется с этой задачей. Важнейший фактор ее успеха — широкий состав участников: Россия, Кыргызстан, Казахстан, Таджикистан, Армения и Белоруссия. Военный компонент ОДКБ предназначен исключительно для защиты государств-союзников от внешней агрессии третьих сил. Кроме того, ОДКБ борется с незаконным оборотом наркотиков, противодействует терроризму, участвует в ликвидации последствий чрезвычайных ситуаций.

Следует особо отметить (с учетом разногласий с Западом в связи с ситуацией на Украине), что Россия никогда не позиционировала себя противником Евросоюза, не считала, что наши собственные объединительные процессы являют собой нечто противоречащее или противодействующее европейской интеграции.

Формируя Таможенный и Евразийский экономический союзы со своими соседями, Россия выступила за участие в этих ассоциациях Украины, что обеспечивало бы ей помимо прочего сильную и стабильную экономику. Но, видимо, переговоры с Киевом запоздали — Украина уже привязала себя к мысли о возможной ассоциации с ЕС.

Кое-где бытующее мнение, будто Москва в разразившейся украинской катастрофе стремилась  во что бы то ни стало не допустить вступления Украины в ассоциированные члены ЕС, никак не соответствует политико-исторической истине.

Украинская трагедия, произошедшая на земле одной из трех стран — инициаторов замены СССР Содружеством независимых государств, безусловно, стала самым опасным кризисом СНГ. Наносится серьезный удар по концепции и практике интеграции на постсоветском пространстве. Конечно, как уже отмечалось, и до этой трагедии центр тяжести в работе по ряду направлений все больше переносился на двусторонние связи между членами СНГ или на те страны, которые особо заинтересованы в развитии интеграционных процессов, — Россию, Белоруссию, Казахстан.

С точки зрения анализа и истины важно обратить внимание на некоторые исторические обстоятельства, которые дополнительно проливают свет на  трагические события, а также выявляют сопредельные факторы, влиявшие на возникновение и развитие кризиса. Заодно и на выявившуюся (позднее неоднократно повторенную) киевскую манеру переговоров. Необходимо, в частности, рассмотреть эпизод из истории становления независимой Украины, который с достаточной точностью прогнозирует модель будущего поведения Киева в принципиально важных обстоятельствах.

Одна из задач после развала СССР состояла в необходимости для Москвы вернуть Российской Федерации как продолжателю СССР ядерное оружие, размещенное в Украине, Белоруссии и Казахстане — бывших союзных республиках. На тот момент ядерный арсенал, размещенный на территории только Украины, превышал вместе взятые ядерные арсеналы Великобритании, Франции и Китая.

Все проблемы, связанные с ядерным оружием, были быстро решены с Белоруссией и Казахстаном, которые передали это оружие в согласованные сроки. Что касается Украины, то к маю 1992 года было вывезено с ее территории в Россию лишь тактическое ядерное оружие. Однако Украина в декабре 1992 года направила странам, чьи посольства находились в Киеве, Меморандум по вопросам ядерной политики Украины, в котором был поставлен вопрос о «праве собственности на все компоненты ядерных боеголовок, дислоцированных на ее территории». Перед началом последовавших российско-украинских переговоров представитель Киева заявил о готовности «вести их хоть 20-30 лет», тем самым давая понять, что никаких уступок не будет. При этом было заявлено о «праве собственности» Украины на «ядерные боезаряды» — вопреки всем полученным ранее официальным украинским документам. Уже тогда проявилась характерная для Киева тактика — перешагивать через предыдущие договоренности.

Украина отчаянно добивалась статуса ядерной державы, отказываясь от ранее сделанных официальных заявлений об обратном. Киев намеревался во что бы то ни стало вползти в ядерный статус.

В конечном счете в сентябре 1993 года соглашение все же было достигнуто — вывезти все ядерные боезаряды стратегических ядерных сил, дислоцированных в Украине, в течение 24 месяцев с даты ратификации Украиной Договора СНВ-1.

Дальше произошел типично украинский казус. Советник Президента Украины, когда у него в руках оказались официально подписанные обеими сторонами документы, самовольно внес в них две поправки: вычеркнул слово «все» (относящееся к вывозимым ядерным боезарядам) и добавил к словам «стратегических ядерных сил» слова «подпадающих под договор». Это означало, что Украина будто бы получила согласие на оставление у нее части ядерного оружия.

Когда Москва потребовала убрать эту несогласованную правку, Киев отказался. Россия в ответ аннулировала этот подправленный протокол — его отсутствие не меняло достигнутых договоренностей. При ратификации договора украинский парламент сопроводил его массой оговорок (например, оставить на Украине 42% ядерных боезарядов). Москва и даже Вашингтон не признали этого постановления Верховного Совета Украины. В итоге после долгих убеждений в 1996 году с территории Украины было вывезено около 5 тыс. ядерных боезарядов тактических и стратегических комплексов.

Второе интересное и важное обстоятельство. По информации Зб.Бжезинского, преданной гласности в 2012 году, «у Украины была программа, принятая не Президентом Ющенко, а его пророссийским конкурентом Януковичем, которая устанавливала следующие сроки: 2006 год — вступление в программу «План действий по членству в НАТО», 2008 год — прием в НАТО»5.

Следует отметить, что не все причастные к формированию внешней политики США деятели разделяли такую программу работы с Украиной. Бывший советник президентов Буша и Рейгана генерал Брент Скоукрофт считал, что следует действовать осторожнее: либо поощрять членство Киева в ЕС, либо вести дело к сближению с НАТО, но одновременно и Украины, и России. Причина: для России НАТО — символ смертельного врага времен холодной войны6. Это показательно — даже в высших политических сферах Вашингтона какое-то время были расхождения в отношении модели привлечения постсоветской зоны к Западу.

Прекращение участия Киева в Соглашении о создании СНГ и ее объявленное стремление вступить в Европейский союз и НАТО объективно изменили картину. Украина в этой связи отказалась от внеблокового статуса, что приветствуется Западом, для которого важно, чтобы Киев вышел из СНГ. Но тот же Запад отчетливо дает Киеву понять, что он не будет приглашен в НАТО, да и для членства в ЕС потребуется несколько лет. В предстоящие годы Киев не должен рассчитывать на это.

Особое значение для сохранения в будущем достаточной степени реинтеграции на постсоветском пространстве представляет развитие эффективного механизма взаимоучета индивидуальных интересов отдельных стран и объединительных интересов СНГ. Понятно, что СНГ не ставило перед собой задачи подняться на интеграционный уровень Европейского союза, базирующегося на разветвленной системе координированной интеграции, а также сложной бюрократической машине управления.

В развитие СНГ с самого начала не закладывалась стратегия всеобщей ускоренной интеграции, управляемой единой наднациональной системой. Во-первых, такого варианта не хотел бы сам постсоветский мир, начавший вкушать плоды (порой горькие) самостоятельности, независимости и самобытности. Во-вторых, он быстро подпал под напористое влияние соседних и отдаленных государств. Одни из которых заглядывались на природные богатства новых республик, другие — на геостратегические выигрыши во взаимоотношениях с Россией. Восточную Европу стал довольно быстро вбирать в себя военный союз НАТО. Москва надеялась, что США будут проявлять понимание наших интересов и озабоченностей в таких жизненно важных для нее областях, как обеспечение стабильности на пространстве бывшего СССР, защита прав русскоязычного населения.

Надежды оказались напрасными. Восточная Европа была втянута в НАТО. Вашингтон приступил к активному развалу постсоветского пространства, что противоречило взаимопониманию Москвы и Вашингтона в 90-х годах прошлого столетия.

Одним из важнейших направлений американской внешнеполитической стратегии, как показывают события последних лет, является разрушение системы СНГ, которая обеспечивает в постсоветскую эпоху необходимый уровень разностороннего сотрудничества на пространстве бывшей супердержавы. Вот одно из свидетельств: «США отказывались признать СНГ — Содружество независимых государств, — рассматривая его как попытку России сохранить за собой чрезмерно сильное влияние на соседние государства. Как только СССР развалился, США, не мешкая, начали открывать свои посольства в каждом из новообразованных государств; ни одной другой западной державе не хватило на это ресурсов. А ввиду того, что на некоторые из этих новообразованных государств независимость свалилась как снег на голову, они жаждали совета по конституционному строительству и обращались к американцам за помощью»7.

Распад СССР окончательно не подорвал историческую межнациональную общность, которая складывалась столетиями на обширном евразийском пространстве. Эта общность — результат высокой степени соединения  хозяйственно-экономических пространств, обширных цивилизационных взаимопроникновений, единения судеб в переломные моменты глобальных разломов — войн, революций и полувекового холодного противостояния двух социально-политических систем, преобразовавшихся в военно-политические блоки в 1945-1990 годах.

Москва и ее союзники предпринимают в нынешних обстоятельствах дополнительные шаги по укреплению безопасности и надежности своего содружества.

На декабрьском, 2014 года саммите Организации Договора о коллективной безопасности было принято важное — с точки зрения усиления оборонного потенциала ОДКБ — решение. В структуре Организации созданы Коллективные авиационные силы (КАС). Основное направление действий связывается с угрозой усиления в провинциях Афганистана боевых отрядов «Исламского государства». Одновременно укрепляются российские группировки в Таджикистане и Кыргызстане, где, в частности, реализуется соглашение об объединенной российской военной базе.

Развивается проект усиления евразийской интеграции. В мае 2014 года в Астане подписан Договор о Евразийском экономическом союзе (ЕАЭС), который, вступив в силу 1 января 2015 года, заложил прочную основу для создания полноценной международной организации, обладающей широкой правосубъектностью.

Прорабатываются и другие важные меры по укреплению стратегической значимости СНГ. Геостратегические планы России предусматривают расширение сети политических, экономических и иных важных связей по всем периметрам наших глобальных интересов.

В декабре 2014 года состоялось совместное заседание Совета министров иностранных дел, Совета министров обороны и Комитета секретарей советов безопасности ОДКБ. Выступая на заседании, С.В.Лавров заявил, что ОДКБ сейчас концентрирует свои усилия на обеспечении безопасности на внешних границах зоны ответственности этой организации, совершенствовании совместной подготовки сил и средств системы коллективной безопасности, укреплении внешнеполитической координации.

В настоящее время, отметил министр, ОДКБ превратилась в «многофункциональную структуру, которая способна отвечать на широкий спектр вызовов и угроз, число которых не уменьшается. К числу ключевых задач Организации относятся укрепление международной и региональной безопасности, защита на коллективной основе независимости, суверенитета и территориальной целостности государств-участников».

Эта линия соответствует современным требованиям — быть настороже в новую эпоху мировой политики. По заявлению В.В.Путина, «попытки… тем или иным способом ослабить Россию, ударить по уязвимым проблемным местам, безусловно, предпринимаются и будут предприниматься». Поэтому, подчеркивает Президент России, «необходимо надежно защитить суверенитет и целостность России, безопасность наших союзников». Эта стратегическая цель означает, что основные военные угрозы, которые Россия намерена отражать в ближайшие десятилетия, будут в первую очередь связаны с постсоветским пространством и приграничными к нему странами.

На фоне развивающихся событий на Украине, разрушительной вовлеченности Вашингтона, в том числе путем планируемых поставок летального оружия Киеву и направления военных специалистов в его Вооруженные силы, стали раздаваться голоса о неизбежном «рассыпании» СНГ. Однако сторонники этой точки зрения явно выдают желаемое за действительное. Несмотря на реальные проблемы, переживаемые «постсоветским пространством», самостоятельные государства, в нем расположенные, все больше убеждаются, в том числе видя последствия разрушительного вмешательства США и некоторых его союзников в судьбу Украины, что самый рациональный, не грозящий распадом вариант их развития — это сохранение системы СНГ при ее дальнейшем совершенствовании и всестороннем развитии.

В целом это сильная и достаточно надежная структура, активно и конкретно содействующая обеспечению стабильности на пространстве СНГ, несмотря на возросшие сложности нынешнего этапа мирового политико-стратегического переустройства.

 1Козырев Андрей. Преображение. М.: Международные отношения, 1994. С. 175.

 2King Charles. The Ghost of Freedom? N.Y.: Oxford University Press, 2008. Р. 230.

 3Primakov Evgeny. A World Challenged. Washington, D.C.: Brookings Institution Рress, 2004. Р. 76.

 4Бжезинский Збигнев, Скаукрофт Брент. Америка и мир. М.: Астрель, 2012. С. 207.

 5Там же. С. 209.

 6Там же. С. 213.

 7Смент Анжела. Почему Америка и Россия не слышат друг друга? М.: Манн, Иванов и Фербер, 2015. С. 41.

Recommended Posts
Contact Us

We're not around right now. But you can send us an email and we'll get back to you, asap.

Not readable? Change text. captcha txt

Start typing and press Enter to search